«Сталинка» как социокультурный феномен

Архитектурное наследие иногда есть нечто большее, чем просто здания или градостроительные ансамбли. Архитектурные итоги прошлого не просто формируют облик городов и среду нашей жизнедеятельности, они во - многом создают культурно -бытийный ландшафт города и общества в целом.

Элементами такого ландшафта становятся понятия и категории, сформировавшиеся как результат принятия социумом плодов культур прошлых эпох. В повседневном, отчасти экономическом обиходе жителей многих постсоветских городов устойчиво фигурирует слово «сталинка», однозначно идентифицирующее предмет разговора.

«Сталинка» это категория ментального порядка. В данный момент она не имеет определения в научном дискурсе. Условно говоря, «сталинка» – это закрепившийся в бытовом обиходе (повседневности) наименование, определяющее специфические качества и тип жилого пространства сталинской эпохи. При том, что посредством данной категории, описывается социокультурная и архитектурная сущность части жилой архитектуры СССР, она не является достаточно разработанной в отечественной архитектурной и гуманитарной мысли.

Если градостроительство 1930-50х годов, творчество и постройки крупных архитекторов имеют в науке традицию осмысления, то уровень повседневности, ординарные объекты - почти нет!
Объясняется это вектором развития научного знания, который распространялся и на архитектуру. Суть его - это изучение глобальных социально-экономических процессов (где нет места обычному, рядовому) и политической истории в ракурсе масштабных политических деятелей – «культурных героев».
Постсоветская методологическая диффузия актуализировала изучение людей «второго плана», историю повседневности, очеловечила архитектуру (социология знания, урбанистика), разнообразила ту же политическую историю.

В подобном методологическом контексте актуальным становиться заполнить пробелы архитектурной повседневности, а именно сформулировать исследовательские схемы «сталинки», «сталинского жилого дома».

Понять суть «сталинки» как социокультурного и архитектурного феномена можно только отойдя от социологизации классической архитектурной традиции, свойственной не только постсоветским исследователям сталинской архитектуры (В. Паперный, Д. Хмельницкий, С.О. Хан-Магомедов), но и представителям досоветской, имперской академической традиции (И.Репин и др.).

Для формулирования понятия «сталинка» как социокультурного феномена, прежде всего, необходимо перевести его из бытовой плоскости, уровня повседневности в академическую.

Сформулировать понятие «сталинка» в современном междисциплинарном дискурсе можно через плоскости (уровни) осмысления, которые и составят ее структуру как социокультурного феномена. В настоящее время они видятся следующим образом:

  1. 1) архитектурный уровень: в данном ракурсе «сталинка» (внутренняя часть «сталинские квартиры» – интерьер, обстановка) как продолжение «большого стиля», возрожденного сталинской эпохой в публичном пространстве. Внешним, архитектурным выражением социокультурной сущности «сталинки» является «сталинский жилой дом».
    Частное пространство сталинской эпохи в категориях социокультурной сущности – «сталинка» и архитектурного выражения – «сталинский жилой дом» – видится как логическое продолжение традиционного (классического) жилья российского горожанина, осмысленного в архитектурно-художественных категориях XX в. Зонирование пространства, функциональное назначение, интерьер, баланс частного и публичного пространства обнаруживают признаки органичности традиции.
  2. идеологический уровень: Здесь вектором рассмотрения является «сталинка» как вариант решения жилищного проекта СССР и средство манипулирования массовым сознанием. Идеологема «сталинки» как жилья для избранных, как формы поощрения и как способа воспитания нового «идеального» человека бытовала в интеллектуальной атмосфере как архитекторов ее создававших, так и рабочих, бюрократии ее потреблявших.

    Актуальным является рассмотрение сталинской архитектуры как распространение «большого стиля» на частное пространство, как «постэкпериментальное» расчерчивание внутреннего пространства с пафосом разного рода побед или исходя из дидактических функций искусства, прописанных классицизмом. После авангардистских, коллективистских по сути, экспериментов с планировкой и функциональностью помещений, сталинская архитектура, хотя и имела интенцию к вовлечению человека в публичное поле, все же соблюдала баланс между частным и приватным, традиционным функциональным назначением зон.

  3. социокультурный уровень, который условно можно подразделить на
  • уровень повседневности: на нем необходимо обосновать и доказать гипотезу о преемственности «сталинки» как типа городского жилья от неоклассических апартаментов-квартир начала XX в. и ампирных городских резиденций первой половины XIX в. Об этом свидетельствует его рефлексия в литературе и живописи (складывание «повседневного» жанра в живописи). Окончательно оно сформировалось во второй половине XIX в., когда начинает складываться урбанистическая культура как таковая, как синтез высокой (элитарной) и мещанской (низкой), появляется усредненный, массовый тип городской культуры. Одним из ее выражений, например, была культура доходного дома, в котором видится прообраз «сталинки».
  • ментально-интеллектуальный ракурс темы подразумевает описание набора тех смыслов и характеристик, которыми наделялась «сталинка» в народном, бытовом сознании. Если говорить терминами М. Фуко, речь идет о складывании «архива» «сталинки» в коллективном сознании. Применение термина «архив» к феномену «сталинки» помогает определить место данного явления в социокультурном, политическом, экономическом и архитектурном ландшафте советской (постсталинской) и постсоветской России.
  • Изначально созданное как статусное, рафинированное, элитарное жилье оно использовалось как средство сегрегации нужных/ненужных, ценных/неценных социальных категорий для государства. Впоследствии оно опознавалось как «номенклатурное жилье» с целым набором социальных, статусных практик (поддерживалось и охранялось в «генеральскую» эпоху застоя).

    В 1990 – 2000-е гг. до массового строительства крупногабаритного жилья, перестроенная, перепланированная «сталинка» была символом достатка и успеха. По-видимому, в ситуации кризиса власти и отсутствие авторитета связь времен в плане статусности априорно выполняли объекты с чертами империи и «большого стиля», как и в предыдущие эпохи. В настоящее время, к «сталинкам», функционально проигрывающим новому жилью неоднозначное отношение. В масштабах страны еще не решено (и не задано стратегии) что делать с этим имперским, артикулируемо тоталитарным наследием? Сносить или музеефицировать?! Все это погружено в контекст общих рассуждений и начало осмысления наследия сталинского периода.

    Суммируя вышеозначенные уровни осмысления, можно констатировать, что «сталинка» есть сложный социокультурный феномен, который имеет много аспектов достойных изучения, как по отдельности, так и комплексно. «Сталинка» - это продолжение российской классической традиции рядового жилья, только осмысленное в категориях советской художественной реальности 1930-50х гг. Органичность традиции обусловила появление идеологемы «сталинки» на уровне взаимоотношений «власть-культура», «власть-общество», «общественное– частное» в ракурсе повседневности.

    ©М.М. Искандаров
    Казанский государственный архитектурно-строительный университет

Сейчас на сайте

Сейчас на сайте 0 пользователей и 0 гостей.